— Почетный схолиаст, я не знаю, как мне объяснить случившееся. Я…

— Молчи, — приказала Ярроу, приложив указательный палец ко рту. Его ноздри дрогнули, уловив исходивший от нее странный цветочный аромат. — Я тебе сказала: увидимся в моем кабинете. Ты придешь?

Пирс тупо уставился на нее.

— Но госпожа Почетный схолиаст, я же…

— Забудь на минутку, что я, как твоя наставница, вправе корректировать твою учетную запись в Библиотеке, — заговорщицки усмехнулась она. — Но мне это и не понадобилось бы. Ты — будущая версия тебя самого — уже объяснил мне как-то, почему тебе случилось прийти в такое замешательство, и было это много субъективных лет назад. У нас долгая история взаимоотношений.

Её насмешливое настроение улетучилось, как туман под порывом горячего ветра.

— Так что, ты пойдешь со мной? Не упустишь ведь случая построить нашу совместную жизнь?

— Но я…

Впервые он заметил, что она использовала наиболее интимную и личную форму слова ты.

— Что ты имеешь в виду, говоря о нашейжизни?

Она уже уходила, направляясь к лестнице, ведущей в Северный притвор.

— Нашей жизни!? — крикнул он ей вслед, едва сдерживая зародившийся внутри гнев от осознания того, как им ловко манипулировали. Голос его срывался. — Что ты называешь нашей жизнью?

Она оглянулась — на ее лице застыло странное, почти тоскливое выражение.

— Ты никогда не узнаешь, наступил ли на горло своей песне, правда ведь?

После этого она перевела взгляд на две сотни бездушных и ненадежных каменных ступенек, распростершихся перед нею, и начала спускаться с горы.

Ее походка была уверенной и исполненной внутреннего достоинства, словно у матроны, на миг оборотившей свое мысленное око к предательским воспоминаниям о первой любви.